Почему для одного потеря работы это просто неприятное, но поправимое событие, а для другого это крах всей его жизни? Почему кто-то переживает смерть близкого и через какое-то время снова начинает жить, а кто-то и через 10 лет живёт в музее своих воспоминаний?
Для начала обратимся к особенностям нашего бессознательного: в нём отсутствуют понятия времени, пространства и логики. Оно не знакомо с идеей отрицания («нет»). Из бессознательного берут начало все наши желания и стремление к удовольствию, к наполненной жизни. Примечательно, что в нём также отсутствует представление о смерти — у человека нет психического образа смерти. Любая потеря — будь-то работа, партнёр, деньги, а тем более смерть близкого — переживается остро и требует проработки. Горе утраты необходимо прожить, «отгоревать».
Но где же искать ресурсы для того, чтобы пережить потерю? Прежде всего — в собственном опыте. Если в прошлом человек уже сталкивался с утратой, а чаще всего это ранний опыт переживания отсутствия удовлетворения потребностей в пище и комфорте, и рядом был объект — тот, кто помогал перерабатывать эмоции, служил опорой, — ему значительно проще найти внутренние ресурсы. Это повышает шансы на успешную переработку утраты. С самого рождения мы нуждаемся в другом человеке — прежде всего в матери, без которой невозможно выжить ни физически, ни психологически. Первый опыт опоры формируется ещё в утробе: когда спина ребёнка соприкасается со стенкой матки, это становится его первичной опорой. Суть человеческого существования заключается в потребности в другом человеке.
При любой потере активизируются глубинные бессознательные страхи — прежде всего страх быть покинутым, который на уровне бессознательного ассоциируется с угрозой не выжить. Справиться с утратой особенно сложно, если у человека отсутствует позитивный опыт преодоления потерь — опыт, основанный на способности принимать естественное чередование фрустрации и последующего удовлетворения потребностей благодаря значимому объекту. В подобных ситуациях включаются защитные механизмы психики — это нормальная, адаптивная реакция. Однако иногда человек застревает в процессе горевания. В случае смерти близкого это может проявляться следующим образом: домашний уклад сохраняется в том виде, в каком он был при жизни умершего: поддерживается прежний порядок, ничего не меняется; комната и личные вещи покойного остаются нетронутыми, словно хозяин может вернуться; семья (или отдельные её члены) словно застывает во времени — живёт воспоминаниями, избегает новых впечатлений и опытов; праздники перестают быть радостью: вместо торжества они вызывают острую боль и чувство утраты, причём такая реакция может сохраняться спустя 5–10 лет после потери.
Такое застревание свидетельствует о том, что процесс горевания не завершается, а переживание утраты не интегрируется в жизненный опыт человека. Такое пролонгированное горе становится опасным: оно угрожает качеству жизни и даже самому её продолжению. Длительное застревание в переживании утраты может привести к депрессии или появлению мыслей о прекращении существования. Тем не менее все наши психологические защиты изначально направлены на сохранение жизни — даже когда внутреннее состояние далеко от целостности. Ведь фундаментальная задача человека в этом мире — жить.
Переживание потери — естественный, хотя и болезненный процесс, который является частью человеческой психики. Ключ к преодолению утраты лежит в понимании двух моментов: Значение раннего опыта. Наличие в прошлом поддерживающего объекта, который помогал справляться с ранними переживаниями , создаёт прочный фундамент для переработки будущих потерь. Принятие процесса горевания. Горе требует времени и права на существование — его нельзя «отменить» или форсировать. Чтобы выйти из состояния застревания, важно: - признать реальность утраты; - позволить себе испытывать связанные с ней чувства; - опираться на имеющиеся внутренние и внешние ресурсы; - при необходимости обращаться за профессиональной поддержкой.
В конечном счёте успешная переработка потери не означает забвение или полное исчезновение боли. Это обретение способности жить дальше, сохраняя память об утраченном и интегрируя опыт переживания в свою жизненную историю.